Прощание состоялось на сцене Новокузнецкого драматического театра, где ровно пять лет назад родился этот спектакль. Признаюсь, я люблю последние показы: прощаясь с постановкой, ставшей плотью от плоти и кровью от крови, артисты играют на особенном нерве: пронзительно, проникновенно. А когда они выходят на прощальный в прямом смысле поклон, в их глаза блестят слёзы.

И «Гедда Габлер» не стала исключением.

За прошедшие годы спектакль Михаила Лебедева неуловимо изменился. Всё, что только угадывалось в премьере, стало очевидным. Если раньше неприкрытую антипатию вызывал один только асессор Бракк (Анатолий Нога сыграл отъявленного, хладнокровного мерзавца), то, такое ощущение, все другие герои тоже перестали прятать свою истинную суть под симпатичными масками.

Так, «сыночка-корзиночка» Йорган (на мой взгляд, одна из лучших ролей Евгения Лапшина) практически не скрывает обуревающих его страстей: ненависти, зависти, раздражения. Причём не только по отношению к жене, которую этот тихоня буквально душит, с явным наслаждением сжимая руки вокруг её шеи, или к давнему товарищу, чей талант заставляет его смертельно ревновать, но даже к воспитавшей его тётушке.

Остальные не лучше. Они больше не вызывают сочувствия.

Ни тётушка (точно сыгранная заслуженной артисткой России Ириной Шантарь), которая под видом заботы, и без того удушающей, просто навязывает собственные принципы, волю, жизнь абсолютно всем, кто её окружает, начиная с племянника и заканчивая невесткой. Ни Теа (её суть маленькой миленькой хищницы, готовой впиться зубами и когтями в любого, прекрасно передала Полина Зуева). Ни Левборг (в исполнении Александра Шрейтера это самовлюблённый, слабовольный и до крайности развращённый персонаж, которым руководят исключительно его мелкие грешки и страстишки).

Их преображение тем явственнее, чем неожиданнее звучат их реплики. В обыденных речах

вдруг откуда ни возьмись появляются надрыв, боль, страсть, ненависть, страх, каких не было в пьесе Генрика Ибсена.

Вернее, они содержались там подспудно, а в спектакле оказались вынесены на общее обозрение. Так что зрители увидели настоящих чудовищ, которые обделывают свои делишки, как маньяки: благопристойные с виду, кровожадные внутри.

Бракк, Йорган, тётушка, Теа, Левборг загоняют главную героиню, как это делают хищники с добычей. Даже служанка Берта (Татьяна Качалова), чьи слова о «молодой барыне» сочатся ядом, если честно, выглядит малосимпатично: она такая же озабоченная только своим благополучием мещанка, как и другие.

Скажу сразу: Гедда Габлер (её отлично сыграла Екатерина Санникова – кажется, это была её первая главная роль на сцене Новокузнецкой драмы) тоже мещанка. Но иная. И единственная, кого искренне жаль.

Внутреннему раздраю в её душе всё ощутимее и навязчивее вторит музыка. Вгоняющая в тоску, вскрикивающая от боли, зловеще нашептывающая о неминуемой трагической развязке, мелодия притягивает и отталкивает, она покрыта невидимыми трещинами и ранами, как будто это кричит душа женщины по имени Гедда Габлер.

Женщина проходит мимо стен навязанного ей дома (похожих на надгробный мрамор с разводами грязи, в которую, к её ужасу, превращается её жизнь). Навстречу идёт другая – полная противоположность Гедды, тихая, хищная Теа. Из-под пальцев героинь появляется имя – Гедда Габлер, – словно нарисованное на песке. Только все знают: нет ничего мимолётнее песка.

А иногда Гедда ни с того ни с сего начинает что есть мочи бить по клавишам своего рояля, на котором играла в детстве, или разбрасывать по комнате, уничтожая, подаренные ей цветы. С жиру бесится – не иначе!

Кажется, изнывающая от скуки мещанского, пошлого «семейного счастья» Гедда пытается выжать хоть какие-то развлечения, манипулируя Йорганом и его тётушкой, Левборгом, Теа и даже Бракком (с которым обменивается довольно циничными то ли любезностями, то ли оскорблениями). Этакая Снежная королева – прекрасная и ужасная мучительница милых деток. Ссорит Кая-Левборга и Герду-Теа. Заигрывает с негодяем Бракком. Помыкает мужем и, верх цинизма, насмехается над его добрейшей и милейшей тётушкой, которая готова отдать последнее ради удовольствия «дорогой Гедды».

Это из-за Гедды страдает и плачет Теа. Это из-за Гедды Левборг снова срывается и начинает пить, оказываясь в центре безобразного скандала, после которого ему точно заказана дорога обратно в общество. А когда Гедда сжигает бесценную и невосполнимую рукопись Левборга, тот и вовсе теряет смысл жизни, а в конце концов – и жизнь.

Но это только на первый взгляд. Как и то, что дочка генерала Гедда Габлер сама выбирает, как ей жить: за кого выйти замуж, в каком доме поселиться, кого и когда принимать, как и с кем говорить.

Она ревнует Левборга к Теа. Она изучает Бракка с гадливостью – как насекомое. А мысль о беременности и детях, о которых непрестанно твердит тётушка Йоргана, вызывает у неё панический страх.

На самом деле это не Гедда играет своим окружением, а её окружение играет Геддой. И с лёгкостью её переигрывает! В итоге она оказывается поймана капканами обстоятельств, затравлена, обескуражена, раздавлена.

И никто, никто не любит Гедду Габлер! Её ненавидят, презирают, её хотят употребить – как любовницу и как «инкубатор» для будущих йорганчиков. И никто даже не задумывается, а хочет ли этого она.

Её единственная, последняя надежда на любовь, красоту, свободу и правду – на принца, который спасёт маленькую девочку из логовища драконов, – Левборг. И что же? Он оказывается слабаком, обманщиком и предателем. Не справляется ни с искушением, ни с собой. Не возвращается – как намечтала Гедда – «увенчанный виноградной листвой». А с видимым удовольствием погружается в яму пьянства и разврата.

И даже красиво умереть он не может! То ли его застрелила проститутка-любовница, то ли он нечаянно застрелился в пылу уродливой драки с ней. Одним словом, скандал.

В финале все маски откровенно сняты. Бракк шантажирует Гедду, так что ей ни за что не вырваться из его лап. А Йорган и не против. Наоборот, он впрямую толкает жену в объятия асессора, от которого, к слову, зависит и перед которым пресмыкается. Как замечательно всё может устроиться: и асессор будет сыт, и сам Йорган сможет без каких-либо помех наслаждаться обществом похожей на него Теа. А та сразу же после смерти якобы любимого Левборга мгновенно утешилась и вцепилась в Йоргана, как когда-то в самого Левборга, а до него – в некоего Эльвстеда, женой которого до сих пор является.

И всё у них шито-крыто. Прекрасная, несчастная, только внешне холодная Гедда совсем одна. И никто её не спасёт.

Ну вот и всё. Пора прозвучать финальному выстрелу – не зря же весь спектакль на мраморной стене висели пистолеты, доставшиеся героине от неведомого нам отца-генерала.

Выстрел, и правда, звучит. Но если у норвежского «Чехова», драматурга XIX века Генрика Ибсена главная героиня умирает, выстрелив себе прямо в висок, то на сцене Новокузнецкого драматического театра Гедда стреляла в воздух. Правда, сразу после этого её имя на стене расплывалось и исчезало.

В общем, у режиссёра Михаила Лебедева финал был неоднозначный: то ли Гедда всё-таки застрелилась, то ли все остались целы и невредимы, не считая нечаянно убиенного Левборга, который, к слову, мешал и «счастью» Бракка с Геддой, и «вдохновению» Йоргана с Теа. Зато было о чём подумать.

За это я и любила этот спектакль. А ещё за то, что он нравился моей 20-летней дочери Дане.

Инна Ким

Фото Дианы Токмаковой