Пока в Кузбассе уголь возят по-старинке - по дорогам общего пользования, на Сахалине магистральный конвейер вышел на производительность 4 тысяч тонн угля в час.

Магистральный конвейер - это закрытый тип ленты, который полностью исключает потери угля и пыление при транспортировке. Он позволяет убрать с трассы сотни грузовиков, угольная пыль с которых портила экологию. Отказ от автотранспорта позволил снизить выбросы углекислого газа и уменьшить нагрузку на дороги общего пользования в Углегорском районе. Линия пересекает 20 водных преград, 33 автодороги и 26 линий электропередач, опираясь на более чем 10 тысяч свай. Для энергоснабжения построены две отдельные подстанции. Справедливости ради стоит отметить и: в июле 2025 года на сахалинском конвейере произошёл пожар на участке в 200 метров из-за технической неисправности. Система находилась в простое, пострадавших не было, но инцидент показал уязвимость высокотехнологичной цепи перед техногенными факторами.

В Кузбассе конвейеры для доставки угля тоже применяются, но лишь от забоев до обогатительных фабрик или железнодорожных станций, при этом они не являются едиными непрерывными линиями такой протяженности как на Сахалине между месторождением и морским портом. Обсуждаются проекты закрытых конвейеров для новых терминалов в Хабаровском крае, но в Кузбассе пока о таких новациях ничего не слышно.

Между тем в мировой практике магистральные ленточные конвейеры давно перестали быть экспериментом и стали отраслевым стандартом для стран с развитой горнодобывающей промышленностью. Австралия, Индонезия, ЮАР и Китай используют многокилометровые системы закрытого типа для доставки угля от разрезов к портовым терминалам. И это не дань моде. Конвейер позволяет исключить из цепочки самое дорогое звено — автомобильный транспорт или железную дорогу на коротком плече, где доля транспортной составляющей может достигать 30–40% в конечной цене тонны угля.

Экономия складывается из нескольких факторов. Один километр пробега многотонного углевоза обходится компании дороже, чем перемещение того же объема по ленте, приводимой в движение электродвигателями. Отказ от сотен рейсов самосвалов высвобождает колоссальные ресурсы.Снижение нагрузки на дорожную сеть экономит бюджетные средства на ремонт дорог и снижает количество ДТП. Опять же, автомобиль зависит от водителя, погодных условий и графика труда и отдыха. Магистральный конвейер работает в режиме 24/7/365. Есть плюсы и с точки зрения экологии. Бесспорно, строительство конвейерной линии это гектары вырубленного леса. Но зато потом не будет продуктов сжигания тысяч тонн дизельного топлива, появление мелкодисперсной пыли минимизируется. Уровень шума от конвейера несопоставимо ниже, чем от колонны груженых БелАЗов или ТОНАРов.

И, тем не менее, в Кузбассе уголь всё ещё перевозится по дорогам общего пользования. А зачем угольному бизнесу реализовывать новые проекты, если их задача «снять сливки» с месторождений и благополучно кануть в небытие? Регион, органы местного самоуправления и надзорные органы не предпринимают никаких активных действий для того, чтобы понудить угольщиков переходить на магистральные конвейеры. Соответственно и угольный бизнес чувствует себя вольготно.

Леонид Качалин