Месяц назад ушёл из жизни неповторимый новокузнецкий график и живописец Александр Михайлович Гаврилов. Он родился в нашем городе – и остался ему верен навсегда. «Почему никуда не уехал? – улыбался художник, – А отсюда рукой подать до любого из чудес мира. Рядом Катунь и Кузнецкий Алатау, Горная Шория и Алтай – захватывающая воображение красота, до сих пор, слава богу, человеческими руками до конца не захватанная».

На природу он выбирался без этюдника. Просто шёл, оглядывался, работал головой. Ему было важно увидеть что-то ещё, кроме самих видов, какой-то пласт поглубже копнуть.

Александр Гаврилов – он был рыбак, любил это неторопливое, рассветное или вечернее, золотое дело – подкармливал, тянул, тянул, подсекал… И вот, сама не знаешь как, ты уже летишь вверх хвостом прямо на гальку «Пейзажа с медведем»!

А та явственно пахнет рекой и вымыта ею до тихого сияния в синем, без умолку текущем. На другом берегу стоят берёзы с ёлками… И вдруг ты ловишь сонный (осень!), взлохмаченный медвежий взгляд.

… Улыбаюсь – а я нашла медведя! Столько радости из-за такого пустяка: обыкновенное чудо, созданное улыбающимся художником.

Эта гавриловская улыбка – над изображением, зрителем, собой – она везде. Не успеешь, вывернувшись, нырнуть в уютную глубину, а в тебя вонзается острой блесной хитрая искра изумрудного зрака костёнковской хрюшки, довольной жизнью, прохладой, сытостью (вон сколько сала счастливо жмурится – на всю деревню хватит!), следящей из-под коротенького золота ресниц за твоей сиюминутной реакцией, точно с таким же выражением, как все любимые, ласковые дети.

Улыбается лукавая Ева, лениво грызущая тучные яблочные тушки, среди стрекоз и бабочек, в тени библейского древа, под богатырский храп послушного, как агнец, любимого. Улыбается скуластый паренёк-шаман, заготавливающий на зиму нагулявшие летний жирок облака. Улыбается всё причудливое, живое, золотое изобилие аппетитных «Ненатюрмортов», где любая груша – ещё и женщина (мягкие изгибы, рождающие желание съесть), а также жертва (нож, как палач).

И сидящий печальным врубелевским демоном Минотавр явственно усмехается. Он большеносый, с неопасными «няшными» рожками, бесконечно уставший от прытких тесеев. Мифический персонаж напоминает самого художника, который не раз признавался, что все его картины, изображающие груши, обнажёнку, персонажей из Библии и мифов, природу, зверушек, – это в какой-то мере автопортреты, выражение собственных мыслей, состояний, чувств.

Нет, Александр Гаврилов вовсе не был однотонным, золотым, карамельным. Есть у него и жёсткие серии: интернатовские дети, тревога, злые глаза. Но гавриловской радости – просто быть! – у Гаврилова всё-таки больше.

Член Союза художников с 1989 года, он много выставлялся и ещё учил живописи любителей. Его произведения находятся в собраниях Томского областного художественного музея, Новокузнецкого художественного музея, Кемеровского областного музея изобразительного искусства, Уфимского республиканского художественного музея, а также в частных коллекциях в России и за рубежом.

Светлая память!

Инна Ким